Воспоминания прихожан зименковских храмов об отце Владимире Смирнове, его семье и делах на благо церквиЗа последние годы не раз бывала в Зименках и в каждый приезд слышала теплые отзывы о семье местного батюшки Владимира и матушки Иванны Смирновых, которые делали много хорошего как для своего прихода, так и для всего села и окрестностей.

А потом в книге Натальи Тихомировой «Подвигом добрым подвизались» наткнулась на воспоминания прихожан об этой замечательной семье. В них отец Владимир и его супруга предстают не только как подвижники, начавшие восстановление двух разрушенных храмов, но и как обычная семья — любящая, гостеприимная, хлебосольная, дружная.
Настоятелем храма села Зименки Шуйского района отца Владимира назначили в 2003 году. За эти 18 лет он успел сделать многое: был полностью восстановлен зимний (теплый) храм иконы Божией Матери «Споручница грешных», а Ильинский приобрел былое внешнее благолепие. В отдаленное село на богослужения стало собираться все больше людей — местных жителей и прихожан из других городов епархии.
Отец Владимир прожил всего 65 лет. В 2021 году он скончался от последствий ковида. Пути Господни неисповедимы. Довольно поздно он был рукоположен — в 43 года. До начала своего служения, в юности, проходил армейскую службу в войсках ПВО, потом работал электриком на фурмановской текстильной фабрике. В 1979 году вступил в брак с Иванной Владимировной Бандурко. Будучи мирянином, он уже связал свою жизнь с церковью.
Воспоминания прихожан полны любви и уважения к настоятелю и его семье. Вот что говорит о Смирновых алтарник Сергий:
«Отец Владимир учил меня помогать ему на службах в алтаре, читать Часы и Послания апостолов. Первое время мы служили всего лишь втроем в полуразрушенном храме. Зимой было очень холодно, в алтаре — иней. Печка плохо грела: дров в ней сжигали много, а тепла она давала мало. Запомнился один забавный случай, когда только начинали восстановление Богородичного храма. Много приходилось трудиться, расчищать, убирать мусор. Мы вдвоем с батюшкой выгребли из-под крыши почти метровый слой птичьего помета. Потом этот помет разбросали в огороде, и впоследствии на удобренной почве выросла огромная, невиданная картошка.
После восстановления зимнего храма о. Владимир не успокоился, стал искать спонсоров и молиться, чтобы начать ремонт летнего Ильинского храма. Он много трудился, ездил по требам. Вставал рано, в пять утра, и за полтора часа до службы был уже в храме, топил печь. Батюшка терпеливо и заботливо относился к больным, ездил причащать их на дому. Он очень уважал пожилых людей, был внимательным к ним. Часто подвозил бабушек до храма на своей машине. Отец Владимир любил детей, привлекал их к службе, устраивал для них праздники.
Матушка Иванна — его верная помощница. Превозмогая свою тяжелую болезнь, она не пропускала ни одной службы, пела прекрасно на клиросе, обустраивала все в храме, наводила чистоту и порядок. Было время, когда она так болела, что в прямом смысле триста метров от дома до храма ползла на коленях, молились Богородице, ее чудотворному образу «Шуйская-Смоленская». Батюшка с матушкой очень берегли эту икону: прятали ее в алтаре, очень боялись, что ее украдут, поскольку поступали угрозы, время было неспокойное, а храм еще не был поставлен на охрану и сигнализацию. Один раз храм пытались ограбить, унесли некоторые ценные вещи. Вспоминаю, как после этого случая я дежурил ночью в храме, вооружившись дубинкой.
А матушка, хоть и болела долгое время, но никогда не унывала. Она поддерживала больных и удрученных. Только от одного ее голоса по телефону можно было вылечиться, подняться на ноги и что-то делать. Вот такая у нас матушка была».
У семьи Абдрахмановых такие же теплые воспоминания. Вот что рассказывает Наталья Абдрахманова: «Познакомились мы с о. Владимиром и матушкой Иванной в 2003 году. В то время мы готовились к свадьбе и хотелось не только оформить отношения в ЗАГСе, но и венчаться. Меня крестили в детстве, но воцерковленным человеком я не была. Мой муж был некрещеным. В его семье по отцовской линии — мусульмане, по материнской — православные. Супруг в то время к церкви относился «с придиркой», поэтому принял решение креститься не в городе, а где-нибудь в глубинке. Мы поехали в отдаленный монастырь, но там его крестить не смогли, посоветовав обратиться в храм с. Мыт. Там ему не захотелось креститься. Мы решили поехать к моей бабушке в Колобово, а по дороге заехать на курьяниновские озера, где я никогда не была. Обратно пошли другой дорогой через Зименки.
Проходя мимо храма, видим, идет батюшка. Я спросила мужа: «А здесь ты креститься будешь?» «Буду», - сказал он мне. Мы подошли к священнику договориться об обряде, а он неожиданно сказал: «Зачем откладывать, пошли, я тебя сейчас на речке окрещу. А завтра с утра приходите на службу, я вас причащу». Вот с того дня началось наше общение с отцом Владимиром и матушкой. Так мы потихоньку начали воцерковляться. Бывает, что-то случится, мы им звоним, просим помолиться. А потом матушка говорит: «Наташенька, вы нам как позвонили, мы с отцом сразу побежали в храм». Часто я вспоминаю эти слова, нам их теперь очень не хватает.
Матушка - очень гостеприимная и замечательная хозяйка, всегда старалась накормить. Сколько мы их ни знали, они всегда жили храмом. Чтобы можно было начать службы в полуразрушенном и разграбленном за годы советской власти храме, матушка продала квартиру, и потихоньку начался ремонт. Дом Божий был их домом».
Последние годы жизни о. Владимира и матушки связаны с небывалым расцветом прихода. На Ильинском храме заменили кровлю, обновили фасад, восстановили колокольню. Внутри Богородицкого храма сделали ремонт, обновили церковную утварь, появились новые иконы, а для Шуйской-Смоленской иконы Божией Матери сделали красивый резной напольный киот из дуба. Икона была перенесена в храм для всеобщего поклонения.
Мария Бычкова так рассказывает о любимом батюшке: «Идешь на исповедь к отцу Владимиру, а с исповеди будто на крыльях летишь, вот как легко становилось. Я не преувеличиваю. И поплакать можно было, пока говоришь. Он и пожурит, и успокоит. Он словами лечить душу мог. До сих пор я еду в церковь и жду его. Вот он вдруг сейчас выйдет и шепнет мне: «Мария, после службы сразу не убегай». Я дождусь его, а он подойдет и спросит: «Бережет муж-то тебя? А дети слушаются? Помогают?» Часто так бывало раньше. А когда подходил, спрашивал это, то сам ладони мне складывал для благословения, глядя в глаза. Когда отец Владимир умер, то я словно второго отца потеряла. Я не могла поверить в это. И до сих пор не могу. Как будто не отпустила его еще».
Михаил Титов говорит, что жил отец Владимир обычной, простой жизнью: что-то делал по хозяйству, что-то по церковным делам, иногда был очень целеустремленным, иногда мог полениться. Но всегда с ним было светло и уютно. «Я не могу сказать, что он был невероятно прозорлив или сыпал пророчествами направо-налево. Этого не было. Зато можно было рядом с ним научиться доброму и внимательному отношению к людям, почувствовать внимание к себе», - вспоминает он.
Мария Рубинская также с большой теплотой говорит о Смирновых: «Матушка — теплая, душевная, с невероятным оптимизмом, готова обнять весь мир. Двери дома, как и двери ее сердца, были открыты всегда. Батюшка - как много в этом слове! Столько родного и близкого! Так и было, так и есть. Он помогал справляться с ошибками, преодолевать свою гордыню. С матушкой пробовали себя на клиросе. Старший сын однажды сказал, что отец Владимир для него — олицетворение самого Творца. Вот такой трепет и одновременно восторг он вызывал. Дочка Любаша была его «самой любимой прихожанкой» - так сам батюшка ее называл. . . »
Как это прекрасно, когда человек оставляет после себя такую светлую память, такие удивительные теплые и глубокие воспоминания. Не зря прожита жизнь, не зря пройден земной путь.

Подготовила материал
Екатерина Ивина.

Подробнее читайте на sizvestiya.ru ...

53 +